3 2 1

Об уверенности в спасении. Сергей Худиев

ЧЕЛОВЕКАМ ЭТО НЕВОЗМОЖНО

Одна из возможных причин неуверенности в спасении, насколько я понимаю, -- недооценка серьезности греха. Это может показаться парадоксальным, но это так. Приведем пример: допустим, для того, чтобы спастись от смерти, я должен заплатить 100 000 рублей. Это большая сумма, но, в принципе, я могу надеяться ее собрать -- я продам все свое имущество, буду тяжело работать 24 часа в сутки, буду со слезами умолять родственников и знакомых помочь мне, и в конце концов -- кто знает -- может быть, и наберу, сколько требуется. Пока я буду на это надеяться, я буду пропускать мимо ушей -- как явно фантастические -- утверждения о том, что некий благодетель готов выплатить за меня всю сумму сразу. Я буду видеть в этом какой-то подвох и обман. Более того, я буду с раздражением отвергать эту "благую весть" и видеть в ней опасный соблазн из-за того, что она может ослабить мою решимость добиваться спасения напряженными личными усилиями. Поскольку я буду считать, что мое спасение -- это вопрос моего личного подвига, я, конечно, не смогу быть в нем уверен.

Теперь представим себе, что, оказывается, мне необходима сумма не в сто тысяч, а в сто миллиардов рублей. Поскольку я очевидно не в состоянии их собрать, все, что мне остается -- сдаться и положиться на обещание моего благодетеля. В этом случае моя уверенность в спасении будет основана на верности того, кто обещал -- и, если я считаю его заслуживающим доверия, я вполне могу быть уверен.

Пока я сохраняю хоть какую-то надежду на себя, я не могу прийти к подлинному упованию на Иисуса Христа. Господь, как говорится в прекрасной церковной молитве, есть "Помощь беспомощным, Надежда безнадежным". Он не спасает тех, кто и сам силен себя спасать. Поэтому здесь мы рассмотрим, как слово Божие указывает нам на нашу беспомощность и безнадежность, уничтожая все наши притязания на то, чтобы спасать самих себя.

Священное Писание, как и все учение Церкви, указывает на то, что человеческая природа была глубоко повреждена и изуродована в результате того, что человечество, в лице Адама, противопоставило себя Богу. Первородный грех -- не просто событие, имевшее место в прошлом, но продолжающееся состояние упорного противления Создателю, в которое вовлечены все потомки Адама. Блаженный Августин описывает катастрофу, постигшую человеческий род, следующими словами: Пользуясь свободой самоопределения ко злу, человек погубил и себя и свободу. Как, если кто убивает себя, то непременно убивает, будучи живым, а после самоубийства уже не живет, и, когда убьет себя, уже не будет в состоянии снова возвратить себя к жизни, так и когда грех совершился по свободному определению воли, то с победою греха утеряна была и свобода. Ибо, кто кем побежден, тот тому и раб (2 Петр. 2:19) (Энхиридион, гл. 30).

Итак, человек смог разрушить себя, но восстановить себя уже не может. Библия описывает состояние падшего человека весьма мрачными красками: Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его? (Иер. 17:9)

Ибо извнутрь, из сердца человеческого исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство. Все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека (Мк. 7:21-23).

...как Иудеи, так и Эллины, все под грехом, как написано: "нет праведного ни одного; нет разумевающего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны: нет делающего добро, нет ни одного". "Гортань их -- открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их". "Уста их полны злословия и горечи". "Ноги их быстры на пролитие крови; разрушение и пагуба на путях их; они не знают пути мира". "Нет страха Божия перед глазами их" (Рим. 3:9-19).

Ап. Павел подчеркивает, что до того, как Бог спас уверовавших, в них не было решительно ничего доброго:

И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления, между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским своим похотям, исполняя желания плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева, как и прочие...(Еф. 2:1-3).

Ибо и мы были некогда несмысленны, непокорны, заблудшие, были рабы похотей и различных удовольствий, жили в злобе и зависти, были гнусны, ненавидели друг друга... (Тит. 3:3).

Может показаться, что Апостол сгущает краски. Это не так, если мы вспомним, что в очах всесвятого Бога любое проявление ненависти и презрения к ближнему приравнивает нас к убийцам (Мф. 5:21-22; 1 Ин. 3:15), а циничные мысли -- к прелюбодеям (Мф. 5:28). Сам Господь говорит, что мы побеждены грехом и являемся рабами греха (Ин 8:34, см. также 2 Петр. 2:19, Тит. 3:3). Он также говорит, что пришел взыскать и спасти погибшее (Лк. 19:10), признает неуверовавших духовно мертвыми (Лк. 9:60, см. также Еф. 2:5; Кол. 2:13), говорит как об очевидном факте, что в силу нашей падшей природы мы злы (Лк. 11:13).

Когда Господа спросили, кто же может спастись, Он ответил: Человекам это невозможно, но не Богу; ибо все возможно Богу (Мк. 10:27).

Это звучит как окончательный приговор всем попыткам падшего человека спасти себя самого: человекам это невозможно. Но, может быть, эти слова надо понимать в смысле относительной невозможности: человеческие усилия бесплодны сами по себе, без помощи Божией, а вот при поддержке со стороны благодати человек может и должен совершить свое спасение личными усилиями? Но ведь прямой смысл слов Господа вполне ясен: человекам это невозможно. Господь не говорит "невозможно без помощи Божией", но просто "невозможно". Он не говорит "Богу это возможно при условии человеческого содействия", но просто "все возможно Богу". В этом речении нашего Господа спасение как плод человеческих усилий и спасение как деяние всемогущества Божия не дополняют друг друга, но противопоставляются друг другу. Не "и то, и другое", но "или то, или другое". Ту же мысль выражает и Апостол Павел: Не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего (Рим. 9:16).

Блаженный Августин (Энхиридион гл. 32) подчеркивает, что в этих словах Апостола речь не может идти о том, что и Бог и человек вносят свой вклад в спасение. Напротив, Писание здесь в очередной раз указывает на полную беспомощность падшего человека и на то, что спасение есть дело только милости Божией.

Никто не спасается иначе, как по незаслуженной милости (Августин. Энхиридион, гл. 94).

Разрушенный и порабощенный грехом человек решительно ничего не может сделать для своего спасения: Что доброго сделает погибший, прежде чем будет несколько освобожден от погибели? (Августин. Энхиридион, гл. 30).

Отцы II Аравсийского собора (529 г.) утверждали принцип Sola Gratia -- (спасение) только милостью Божией -- как исконную веру Церкви.

Никто не спасается, кроме как по милости Божией (Канон 19). Заключение деяний II Аравсийского собора, составленное Цезарием, епископом Арелатским, гласит: Итак, согласно вышеизложенным речениям Священного Писания и определениям древних Отцов, по милости Божией должны мы проповедовать и веровать в то, что через грех первого человека так поникла и изнемогла свобода воли, что никто впоследствии или Бога любить, как нужно, или в Бога верить или творить добро ради Бога не может, если не предварит благодать божественного милосердия.

Человек не может прийти к Богу (и оставаться с Ним) по своей воле именно потому, что как раз воля-то и поражена первородным грехом. Это как если бы мы посоветовали человеку с переломанными ногами прийти в больницу, чтобы ему там их вылечили. Он не может прийти за помощью по той же самой причине, по которой он в ней нуждается.

Несмотря на то, что таково ясное соборное учение Церкви, доктрина о полной беспомощности падшего человека и о спасении только милостью Божией вызывала -- и продолжает вызывать -- сильное сопротивление. На мой взгляд, это неудивительно, ибо это учение поражает не листья, но самый корень человеческого противостояния Богу -- притязание падшего человека на самодостаточность. Неверующие люди обычно склонны энергично отрицать реальность первородного греха, а многие христиане -- преуменьшать его значение. Неверующие говорят, что учение о полной нравственной беспомощности человека подрывает желание и способность людей добиваться социального и морального прогресса; многие христиане опасаются, что это учение ослабляет чувство ответственности и, опять же, подрывает стремление верующих к духовно-нравственному совершенству.

Внутри Церкви тенденция к отрицанию первородного греха наиболее ярко проявилась в учении ересиарха V века Пелагия, который учил, что человек может и должен достичь спасения своими личными усилиями.

Как неверующие, так и пелагиане считают, что учение о первородном грехе мешает человеку спасать (в светском или религиозном смысле) самого себя.

Нам будет легче разобраться в этом вопросе, если мы вспомним, что из себя представляет первородный грех. Грех -- это человеческая попытка обрести все необходимое вне и помимо Бога, в самом себе или в тварном мире, который человек думает подчинить своему господству. Пелагианство как учение о самоспасении -- не просто богословское заблуждение, но неизбежное порождение нашей падшей природы. Падший человек -- стихийный пелагианин. Спросите у первого встречного, и он ответит Вам, что спасение зарабатывается хорошим поведением и что человек (особенно такой хороший, как я), в принципе, способен его заработать.

Ибо ты говоришь: "я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды"; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг (Откр. 3:17).

Все мы с великим упорством склонны отрицать свою полную нищету и беспомощность, свою отчаянную нужду, и приписывать себе некие заслуги, достоинства и добродетели, которые должны послужить нашим вкладом в спасение. Бл. Августин, вслед за Апостолами, восстает против такой иллюзии: Все, что имеем доброе, малое или великое, Твой дар, наше же только зло ("Цветы благодатной жизни", стр. 114).

Отцы II Аравсийского собора выражаются еще более категорично: Никто не имеет ничего своего, кроме обмана и греха (Канон 22).

О том же говорит и Павел: Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил? (1 Кор. 4:7).

Ибо кто почитает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя (Гал. 6:3).

Блаженный Августин не смиренничает, а констатирует факт, когда говорит: Исповедую пред Тобою, что я не что иное, как всякая суета и смертная тень, и некая мрачная пропасть и сухая земля, которая без Твоего благословения ничего не произращает и плода не приносит, но только посрамление, грех и смерть. Если я когда-либо имел какое-нибудь доброе дело, то принял его от Тебя; что ни имею доброе, Твое и от Тебя получил. Если я стоял, Тобою стоял; но когда падал, падал собой: я бы всегда в грязи валялся, если бы Ты меня не восстановил; всегда был бы слеп, если бы ты не просветил меня... Если бы Ты не предохранял меня, я бы все грехи сделал. Но в чем я не согрешил, то Ты так сотворил; от чего воздержался, Ты повелел, и что я в Тебя верую, это Ты в меня вселил ("Цветы благодатной жизни", стр. 115-116).

Итак, любое нравственное благо, проявляется ли оно в христианах или в нехристианах, есть дар Божий, а не человеческое достижение. Соломон молится: возбуди сострадание к ним в пленивших их, чтобы они были милостивы к ним (3 Цар. 8:50).

См. также Пс. 105:46, 2 Пар. 30:9, а Ездра говорит: Благословен Господь, Бог отцов наших, вложивший в сердце царя -- украсить дом Господень, который в Иерусалиме, и склонивший на меня милость царя и советников его, и всех могущественных князей царя! (1 Езд. 7:27-28). См. также Езд. 9:9, Неем. 1:11, Тов. 1:13. Писание говорит, что именно Бог пробуждает в людях милость и сострадание; когда же Он оставляет людей на самих себя, они неизбежно приходят к ужасающему нравственному распаду: И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму -- делать непотребства (Рим.1:28).

В предыдущих стихах апостол дважды утверждает, что "предал их Бог постыдным страстям". Это трудно понять иначе, как то, что, будучи оставлены Богом и предоставлены самим себе, люди впадают во всякое зло и безумие -- впадают с такой неизбежностью, что можно сказать не "предоставил Бог им самим выбирать", но "предал их Бог [их собственным] постыдным страстям". Тот уровень нравственности, который существовал среди язычников, поддерживался благодатью Божией; когда Бог ослабил Свой покров, от "римских добродетелей" ничего не осталось. Тот же смысл имеют слова Господа "я ожесточу сердце фараона" (Исх. 9:16; Рим. 9:17): оставить грешника на него самого значит ожесточить его. Итак, именно Бог есть Тот, Кто сохраняет христиан в вере и благочестии, а всех вообще людей -- на определенном уровне нравственности, который позволяет обществу существовать. Ибо зачем же мы молимся о мире и процветании нашей страны, когда то и другое зависит от доброй воли людей, по большей части неверующих, если и в неверующих добрая воля не является даром Божиим? Зачем же Апостол называет начальника "Божиим слугой", а гражданскую власть "Божиим установлением" (Рим. 13:1-6), если способность поддерживать порядок и справедливость присуща людям самим по себе, а не является даром благодати Божией? Писание также вполне прямо говорит, что мир и справедливость в обществе -- это дар Божий:

Мною [премудростью Божией] цари царствуют и повелители узаконяют правду. Мною начальствуют начальники и вельможи и все судьи земли (Притч. 8:15-16).

Было бы греховной неблагодарностью отрицать, что многие нехристиане могут быть высоконравственными людьми и совершать, несомненно, достойные всякого уважения дела справедливости и милосердия. Однако это свидетельствует не о том, что человек сам по себе, без Бога, сохраняет способность к нравственному добру, а о том, что Бог может являть Свою благодать и в тех, кто не знает Его (см., напр., Ис. 45:5). И махатма Ганди, и мать Тереза творили добро по благодати Божией; только мать Тереза признавала это, а махатма Ганди -- нет.

Итак, не существует никакого блага, которое было бы "нашим собственным" и которое мы могли бы предъявить Богу как "наш собственный вклад в спасение": Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные. Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены (Иак. 1:16-17).

Писание ясно запрещает связывать надежду нашего спасения с чем-либо в нас самих: Так говорит Господь: проклят человек, который надеется на человека и плоть делает своею опорою (Иер. 17:5).

Августин подчеркивает, что это проклятие относится к человеку, который надеется на себя (Энхиридион, гл. 114). Если в каком-то аспекте своего спасения я в какой-либо мере надеюсь на себя и свои собственные деяния, то я навлекаю на себя это проклятие. Сразу же после этого проклятия пророк произносит благословение тому, кто надеется на Господа (Иер. 17:7). Невозможно как-то совмещать проклятие и благословение; приписывать свое спасение одновременно милости Божией и своим личным усилиям. Надеяться на Господа -- значит ни в какой мере не надеяться на себя. Ибо Он сам говорит: Я, Я Господь, и нет Спасителя кроме Меня (Ис. 43:11).

А если я говорю или хотя бы подразумеваю, что это мои личные нравственные усилия вводят меня в Царство Божие, то я уже не спасаемый, а свой собственный спаситель. Уж не хочешь ли ты сказать, может возмутиться читатель, что путь спасения состоит в том, чтобы уповать на милость Божию, возлежа на диване? Никоим образом! И пелагианин, и тот, кто совершенно уповает на подаваемую ему благодать (1 Петр. 1:13), "со страхом и трепетом совершает свое спасение". Но пелагианин приписывает, полностью или частично, свою веру и послушание самому себе и поэтому никак не может быть уверен в том, что благополучно доведет свою работу до конца. Тот же, кто отрекается от всякой надежды на себя и вверяет все свое спасение без остатка в крепкие руки Божии, признает, что "со страхом и трепетом совершает свое спасение" потому и только потому, что "Бог производит [в нем] и хотение и действие по Своему благоволению" (Флп. 2:12-13). Мы трудимся над нашим спасением постольку, поскольку Бог над ним трудится. А Он доведет свою работу до конца (Флп. 1:6), ибо не для того искупил нас и призвал, чтобы бросить на полдороге. Но об этом мы подробнее поговорим в дальнейшем, а сейчас еще немного остановимся на катастрофических последствиях греха.



Последние комментарии

Курс по изучению Библии

Яндекс.Метрика