3 2 1

Не просто плотник.
Джош Макдауэлл

Не просто плотник

Глава 11. Он изменил мою жизнь

Иисус Христос жив. Уже тот факт, что я живу и делаю то, что я делаю, — есть доказательство, что Иисус Христос воскрес из мёртвых.

Фома Аквинский писал: «В каждой душе живёт тяготение к счастью и смыслу». Когда я был подростком, я хотел быть счастливым. Я хотел быть в числе самых счастливых людей на свете. И ещё я хотел, чтобы моя жизнь была осмысленна. Я искал ответы на вопросы: «Кто я? Зачем я родился на свет? Куда ведёт меня жизненный путь?»

Кроме этого, я хотел быть свободным. Я хотел быть одним из самых свободных людей на свете. Для меня свобода не означает возможности идти куда хочешь и делать что хочешь. Это каждый может (многие так и делают). Свобода — это «способность делать то, что ты считаешь своим долгом». Многие знают, что они должны делать, но у них нет силы воли, чтобы это делать. Они живут в оковах.

Итак, я начал искать ответы на все эти вопросы. Мне казалось тогда, что у всех или почти у всех есть какая-нибудь своя религия. И я сделал самый простой шаг: пошёл в церковь. Но, наверное, мне попалась не та церковь. Там я чувствовал себя ещё хуже, чем на улице.

Вообще я человек очень практичный, и когда что-нибудь у меня не выходит-я ставлю точку. Я поставил крест на религии.

Тогда я подумал: а может быть, главное — это добиться положения в обществе? Стать лидером, бороться за какое-нибудь дело, отдаться этой борьбе, «стать знаменитым» — может, в этом смысл жизни?

В первом университете, где я учился, руководители студенческих организации распоряжались денежными фондами и играли очень большую роль в университетской жизни. Я выставил свою кандидатуру на выборах старосты первого курса, и меня избрали. Всёэто было очень приятно: все меня в университете знали, все со мной здоровались, я принимал решения, распоряжался университетскими деньгами, студенческими деньгами, я приглашал разных лекторов по своему усмотрению, — в общем, всё это было здорово, но, как и предыдущие занятия, всё стало мне постепенно надоедать.

В понедельник утром я просыпался с головной болью, потому что накануне поздно ложился, и думал: ну вот, теперь снова ждать пять дней. Я стискивал зубы и едва мог дождаться, когда же снова наступит пятница. Всё моё счастье заключалось в трёх вечерах: пятница, суббота и воскресение. А потом снова начинался порочный круг.

Ну, конечно, я сумел втереть очки всем в университете: они думали, что я — счастливчик из счастливчиков. Во время политических кампаний у нас даже был лозунг: «Счастье = Джош». На студенческие деньги я устраивал бесконечные вечера, и они так и не поняли, что моё так называемое «счастье» ничем не отличалось от «счастья» любого другого. Оно целиком зависело от обстоятельств. Если всё шло гладко, я был счастлив, а когда дела шли паршиво, у меня на душе тоже было паршиво.

Я был как лодка в океане, которую бросают из стороны в сторону волны: обстоятельства. В Библии есть слово, очень подходящее для описания такой жизни: ад. Но я не знал никого, кто мог бы научить меня жить по-другому и дать мне силы изменить жизнь. Всё вокруг только говорили мне, что я должен делать, но никто не мог дать мне силы, чтобы это делать. Я начал испытывать постоянную неудовлетворённость.

Подозреваю, что немного найдётся людей в американских университетах, которые были бы более искренни в попытках найти значение, истину, смысл жизни, чем я. Я не находил этого смысла, но поначалу просто не отдавал себе в этом отчёта.

Как-то я заметил, что в университете есть небольшая группа людей, жизнь которых чем-то непохожа на нашу, — в этой группе было восемь студентов и двое профессоров. Казалось, они знают, почему они верят в то, во что верят. Мне захотелось поближе с ними познакомиться. Мне было не важно, будут они соглашаться со мной или нет. У меня есть очень близкие друзья, не разделяющие моих убеждений, но я всегда уважаю человека, у которого есть убеждения. (Такие люди нечасто мне встречались, но всякий раз, как такое бывало, я испытывал настоящее восхищение перед ними). Поэтому, напрмер, иногда я гораздо лучше себя чувствую в обществе «левых» активистов, чем среди своих собратьев христиан. Некоторые христиане — так себе, ни рыба ни мясо. Я даже иногда подозреваю, что кое-кто из них попросту притворяется. А вот в этой небольшой группе люди производили другое впечатление: казалось, они знают, что делают. Это довольно-таки необычно для студентов.

Эти люди начали меня интересовать всерьёз: они не просто говорили о любви. Они старались помочь. Казалось, они всегда могут подняться над обстоятельствами университетской жизни. Было такое впечатление, что все остальные просто погребены под этими самыми обстоятельствами. И ещё одна очень важная вещь, бросив-шаяся мне в глаза: казалось, что они счастливы, и их счастье как будто не зависело от внешних обстоятельств. Будто у них был какой-то постоянный внутренний источник радости. Они были счас-тливы до отвращения. У них явно было нечто, чего не было у меня.

Как любой студент, я всегда хотел иметь то, что у кого-то есть, а у меня — нет. (Не потому ли на университетских стоянках велосипеды приходится запирать цепью? Ведь если бы образование действительно разрешало бы все проблемы, то университеты были бы самыми нравственными из человеческих сообществ. На деле это далеко не так). И вот я решил подружиться с этими непонятными людьми.

Недели через две после того, как я принял решение, мы сидели за столом в клубной комнате — шесть студентов и два преподавателя. Разговор вдруг зашёл о Боге. Когда вы не уверены в себе, а вокруг говорят о Боге, вам часто хочется показать всем, какой вы умный, как вы всё это превзошли. В любом университете есть эдакий оратор, который всегда говорит:

— Подумаешь! Христианство-ха-ха-ха! Это для слабаков, нам — интеллектуалам — это ни к чему! — (Как правило, чем громче он вещает, тем более пусто у него в голове).

Меня этот разговор чем-то задевал, и я посмотрел на одну миловидную студентку, бывшую в их группе (прежде я считал, что все верующие-непременно уроды), а потом, развалясь на стуле, чтобы они не подумали, будто мне всё это так уж интересно, спросил:

— Слушайте, что так повлияло на вашу жизнь? Почему она у вас не такая, как у остальных студентов, и активистов и преподавателей?

Должно быть, эта студентка действительно знала, во что она верила. Она посмотрела мне прямо в глаза, без всякой улыбки, и произнесла два слова, которые я уж никак не ожидал услышать в университете в ответ на вопрос о смысле жизни. Она сказала:

— Иисус Христос.

Я ей ответил:

— Ох, ради Бога, только не надо про всю эту чушь. Мне осточертела религия, мне осточертела церковь, мне осточертела Библия. Так что про религию это всё — маразм.

А она мне:

— Слушайте, разве я сказала «религия»? Я сказала: «Иисус Христос»!

Она сказала нечто, чего я никогда прежде не слыхал. Христианство — это не просто одна из религий. Религия — это когда люди пытаются проложить себе путь к Богу добрыми делами. А христианство — это когда Бог приходит к людям через Иисуса Христа и открывает им путь к себе.

В университетах, вероятно, больше, чем где бы то ни было, распространены неверные представления о христианстве. Недавно я познакомился с преподавателем, который на семинаре сказал студентам:

— Любой, кто входит в церковь, становится христианином.

Я возразил:

— А вы что, когда входите в гараж, становитесь автомобилем? Какая же тут взаимосвязь? Христианин — это человек, который верит во Христа.

Мои новые друзья предложили мне критически проанализировать утверждения: что Иисус Христос — Сын Божий; что, воплотясь в человека, он жил среди обычных людей и погиб на кресте за грехи человечества, был похоронен и восстал из мёртвых три дня спустя, и что он может изменить жизнь человека в двадцатом веке.

Я думал, это всё-глупая шутка. Честно говоря, тогда я думал, что большинство христиан — просто идиоты. Кое-кого из них я встречал и раньше. На занятиях я всегда ждал, чтобы кто-нибудь из них встал и начал говорить, чтобы разбить их в пух и прах и уло-жить на обе лопатки. Я полагал, что если у христианина в голове есть хоть одна молекула серого мозгового вещества, то ей грозит смерть от одиночества. А вышло, что я просто ничего не понимал!

Эти люди не оставляли меня в покое, и наконец, я «принял вызов». Правда, сделал я это только из-за гордыни, чтобы опровергнуть их. Ведь я не знал, что мне придётся иметь дело с фактами. Я не знал, что мне придётся ознакомиться с доказательствами и оценить их подлинность.

И в конце концов, я пришёл к выводу, что Иисус Христос, должно быть, действительно был тем, за кого себя выдавал.

Не нужно забывать, что первые две книги я читал с целью опровергнуть христианство! Когда это у меня не получилось, я, в конце концов, сам пришёл к христианству. И вот уже свыше двадцати лет я занимаюсь тем, что подтверждаю документальными свидетельствами своё убеждение: что вера во Христа имеет обоснованный интеллектуальный фундамент.

Однако в тот момент я был в полной растерянности. Разум мой говорил, что возразить мне было нечего, но воля моя тянула меня назад.

Я обнаружил, что путь к христианству чреват тяжёлыми испытаниями для личности новообращаемого. Иисус Христос бросал прямой вызов моей сознательной воле, он призывал меня уверовать в него!

Вызов этот свучал примерно так: «Вот, я стою у двери и стучусь: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, Я войду к нему» (Отк. 3:20). Мне было не важно, умел он или не умел ходить по во-де и превращать воду в вино. Фокусники мне были не нужны. Но что-то не давало мне покоя. В общем, разум говорил мне, что в христианстве — истина, но душа моя была в смятении.

Всякий раз, когда я встречал моих воодушевлённых друзей-христиан, возникала конфликтная ситуация. Если вам когда-нибудь случалось быть среди счастливых людей в момент, когда у вас на душе скверно, то вы знаете, какое раздражение может вызвать вид чужого счастья в эти минуты. Они были так явно счастливы, а я был настолько несчастен, что иногда я просто вскакивал и выбегал из комнаты. Дошло до того, что я ложился спать в десять вечера и не мог заснуть до четырёх утра. Было ясно, что мне нужно как можно скорее на что-либо решиться, чтобы не свихнуться. Я всегда был восприимчив к новым идеям, но лишиться из-за них рассудка я не хотел.

Но именно потому, что я был открыт новым идеям, 19 декабря 1959 года в 8.30 вечера, на втором курсе университета я стал христианином.

Однажды меня спросили:

— А почему вы в этом так уверены?

— Потому что я при этом присутствовал, — ответил я. — Вся моя жизнь изменилась с той минуты.

В тот вечер я молился. Я произнёс слова молитвы, чтобы найти путь к воскресшему, живому Христу, который с тех пор изменил мою жизнь.

Прежде всего я сказал:

— Господь Иисус, спасибо тебе за то, что ты умер на кресте ради меня.

Потом я сказал:

— Я сознаюсь тебе в вещах, которые тебе будут неприятны, и прошу тебя простить и очистить мою душу. — (В Библии сказано: «Если будут грехи ваши как багряное-как снег убелю».) Потом я сказал:

— В эту минуту я, как умею, открываю тебе моё сердце и жизнь, и верую в тебя как в моего Господина и Спасителя. Я вручаю тебе свою жизнь. Я хочу, чтобы ты изменил меня до основания. Сделай меня таким, каким ты меня замыслил при сотворении.

И последняя моя молитва была:

— Спасибо, что ты вошёл в мою жизнь через веру!

Потому что вера моя возникла не на основе невежества, но на основании свидетельств, исторических фактов и Слова Божьего.

Возможно, вы слышали от религиозных людей о том, что они пережили нечто вроде «удара молнии». Когда я кончил молиться, ни-чего подобного со мной не произошло. Абсолютно ничего. Скажу больше: после того, как я принял это решение, мне стало ещё тяжелее. Я почувствовал себя физически плохо: меня даже затошнило. Мне было очень плохо. Я думал: «Что ты наделал, куда теперь тебя занесёт?» Было ощущение, что я бросился в омут, очертя голову. (Не сомневаюсь, многие мои приятели именно так и думали и о моём обращении).

Могу вам сказать только одно: прошло полгода, потом ещё год, и я увидел, что никакого омута нет. А жизнь моя действительно переменилась.

Как-то я спорил с заведующим кафедрой истории в одном американском университете. Я сказал, что моя жизнь изменилась, а он меня перебил:

— МакДауэлл, уж не пытаетесь ли вы нас убедить, что Бог действительно изменил вашу жизнь в двадцатом веке? Интересно, каким это образом?

Прошло сорок пять минут, и он сказал:

— Ну, хорошо, хорошо. Достаточно.

В частности, я рассказал о своей неприкаянности. Прежде я всегда должен был найти себе какое-нибудь занятие: то я бежал к своей девушке, то я сидел с ребятами и трепался без конца, то слонялся по университетскому двору, а в мыслях у меня был настоящий водоворот. Я был просто ходячий комок противоречий. Я пытался заниматься, или просто подумать, и не мог сосредоточиться. И вот, через несколько месяцев после того, как я принял решение и стал христианином, я обрёл внутренний покой. Поймите меня правильно: это не значит, что в моей жизни не осталось противоречивых ситуации. В своей вере в Иисуса я обрёл не столько отсутствие противоречий, сколько внутреннюю способность с ними справляться. Этого я бы не променял ни за какие богатства в мире.

Потом, у меня был очень тяжёлый характер. Одного косого взгляда бывало достаточно, чтобы я взорвался. У меня на всю жизнь остались шрамы от одной потасовки: я чуть не убил человека в драке. Я был тогда на первом курсе. Причём плохой характер был настолько неотделим от моей личности, что я даже и не пытался что-то изменить. И вот однажды я попал в такую кризис-ную ситуацию и вдруг обнаружил, что вся моя вспыльчивость куда-то улетучилась! За четырнадцать лет я всего только раз вышел из себя — и было это уже шесть лет назад!

Потом есть ещё одна вещь, которая не делает мне чести. Говорю я о ней просто потому, что многие люди страдают тем же недостатком. Я нашёл способ, как от него избавиться: — это вера в воскресшего, живого Христа. Я говорю о ненависти. Я ненавидел в юности массу вещей. Конечно, я старался не показывать этой ненависти, но внутри я её всё время ощущал. Я ненавидел людей, вещи, проблемы. Как многие, я был очень неуверен в себе. В любом встречном, который чем-то от меня отличался, я видел угрозу для себя.

Но был человек, которого я ненавидел больше всех на свете. Это был мой отец. Я ненавидел его смертельно. Он был для меня просто городским алкоголиком. Если вы родились в маленьком городке и у вас в семье есть алкоголик, вы знаете, что это такое. Про это знает весь город. В школе друзья отпускали шуточки насчёт того, что мой отец где-нибудь уже «гуляет». Они не понимали, что меня это задевает. Я смеялся вместе с ними, но в душе — в душе я страдал неимоверно. Иногда я заходил в наш амбар и видел, что там, на куче навоза, лежит мать, избитая и обессиленная. Если мы ждали гостей, я вытаскивал отца из дому, связывал его — и бросал в амбаре. Его машину я уводил и оставлял где-нибудь подальше. Мы говорили друзьям, что отец уехал по делам. Мне кажется, никто на свете не может ненавидеть человека сильнее, чем я ненавидел отца.

После того, как я уверовал во Христа, — прошло, наверное, месяцев пять-моя жизнь наполнилась любовью, дарованной от Бога через Иисуса Христа. Любовь эта не оставила места для ненависти. Я вдуг смог посмотреть отцу прямо в глаза и искренне сказать ему:

— Папа, я тебя люблю!

После всего, что я выделывал прежде, это его потрясло…

Когда я перевёлся в частный университет, я попал в аварию. Весь перевязанный, я приехал домой. Никогда не забуду, как тогда ко мне пришёл отец. Он спросил:

— Сынок, неужели ты можешь любить такого отца?

А я ответил:

— Пап, полгода назад я тебя презирал…

И я рассказал ему про то, как пришёл к Христу:

— Я просто открыл свою жизнь Христу. Я ещё не могу этого объяснить словами, но в результате я обрёл способность любить не только тебя, но и вообще людей, такими, как они есть.

Через сорок пять минут я пережил самое большое потрясение в своей жизни. Ближайший родственник, знавший меня как свои пять пальцев, сказал мне:

— Сынок, если Бог может так же изменить мою жизнь, как он у меня на глазах изменил твою, я хочу тоже попробовать…

Отец помолился и доверился Христу…

Обычно человек меняется в течение нескольких лет, месяцев, иногда даже в течение года. Моя жизнь изменилась за полтора года. Отец мой изменился сразу, у меня на глазах. Будто кто-то протянул руку и щёлкнул выключателем. Никогда, ни до, ни после, не видел я такого резкого превращения. После этого отец взял в руки бутылку с виски один-единственный раз. Он поднёс её к губам и поставил обратно. Из этого я сделал единственно возможный вывод. Вера в Иисуса Христа действительно в корне меняет человека.

Можно смеяться над христианством, вышучивать и высмеивать христиан. Но оно обладает силой. Христос меняет человеческую жизнь.

Однако христианство нельзя навязать человеку силой. У вас своя жизнь, у меня своя. Я могу только поделиться с вами тем, что я узнал сам. Дальше — решение за вами.

Может быть, моя молитва поможет и вам? Вот она:

Господь Иисус! Я нуждаюсь в тебе, потому что я грешник. Благодарю тебя за то, что ты умер на кресте ради меня. Пошли мне спасительную веру. Прости меня и очисти мою душу. Я принимаю тебя как моего Спасителя и Господа. Сделай меня таким, каким ты замыслил меня при сотворении, великий Бог: Отец, Сын и Святой Дух. Аминь.


Последние комментарии

  • Молитвенные нужды
    Братья и Сестры!Прошу помолитесь за моего друга Алексея Пехт...
    От кого: Виктор
  • Молитвенные нужды
    Прошу поддержать в молитве о освобождении моей сестры из тем...
    От кого: Светлана
  • Молитвенные нужды
    Очень прошу помолиться за финансы в нашей семье, чтобы Папоч...
    От кого: ИС

Курс по изучению Библии

Яндекс.Метрика