Когда небеса молчат.

Рональд Данн

Молчание небес

Почему благочестивые люди страдают? Всегда ли страдания — расплата за грех? Всякое ли страдание объяснимо? Что делать, когда вокруг все рушится? Где найти выход из депрессии? Что делать когда кажется, что Бог молчит, и все идет так, как будто Его нет?

Над этими вопросами рассуждает пастор Рональд Дани, сам переживший глубокую утрату — преждевременную смерть своего сына.

Книга посвящена психологическому и богословскому анализу трудной проблемы — объяснению и преодолению страдания.

СОДЕРЖАНИЕ

КНИГА ПЕРВАЯ. ПУТЕШЕСТВИЕ В БЕЗМОЛВИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Вступление

Глава 1. 1973 г. Необычные пастыри

Глава 2. 1975 г. Самый необычный пастырь

Глава 3. Настоящий момент: обещание читателю

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Ангелоборчество

Глава 4. Оборотная сторона жизни с избытком

Трезвый взгляд на реальную действительность

«Все сыны мои»

Глава 5. Наши самые напряженные схватки — это битвы с Богом

Как имя твое?


На второй круг

От малого к большому


Глава 6. Отказ от благословений

Урок, преподанный Иакову

Бегство от реальной действительности

«Неточная» подача


Бегство или долготерпение?

«Я видел Бога лицем к лицу»


Глава 7. Хорошее и плохое, обычно, следуют по параллельным путям и
пребывают одновременно

Подготовка к настоящему?

Непостижимость добра и зла

Есть высший суд

А затем был…

На следующее утро

КНИГА ВТОРАЯ. БЕЗМОЛВИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнь без ответов. Служение безмолвия

Глава 8. Почему?

Извечный вопрос

Веский довод атеистов

Глава 9. Почему Я?

Почему мы все время спрашиваем «почему?»?

Глава 10. Что теперь?

В свете Библии


От вопроса «Почему я?» к вопросу «Что теперь?»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Станет ли кто служить Богу даром? Служение страдания

Глава 11. Пари

Глава 12. Когда жизнь рассыпается в прах

Ставки растут

Обеспокоенный, озадаченный

Настоящие трудности

Глава 13. Когда мы одни

С городского совета на городскую помойку

Отчуждение

Одиночество

Озлобленность

Глава 14. Когда Бог безмолвствует

Молчание нарушено

Бог вправе

Веская причина

Награда

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Что делать, когда не знаешь, что делать. Служение тьмы

Глава 15. Темная сторона благодати

Неизбежные и закономерные ощущения?

Дела все хуже, тьма все кромешней

Метания души

Страдание и молчание

Бог сокровенный

Глава 16. Ощутимый мрак

Депрессия — темная пропасть

Риск — благородное дело?

Глава 17. Когда гаснет свет

Продолжайте свой путь

Не возжигайте собственного огня


Положись на меня

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Что помнить, когда не можешь забыть. Служение разочарования

Глава 18. Память: благо или проклятие?

По тропе памяти

Целительные воспоминания

Глава 19. Отличная мысль — не обязательно мысль от Бога

Тонкий вопрос

Воители и созидатели


Забытые мечты


Глава 20. Бог судит нас не по делам рук наших, но по помышлениям сердца


Не так все просто


Хитрая ловушка


Глава 21. Когда Бог говорит нам «нет», Он не лишает нас благословения,
но готовит нас к чему-то лучшему


Великое благословение — воспоминания


История одного шарика


Часть пятая. НЕТ ХУДА БЕЗ ДОБРА. Служение обстоятельств


Глава 22. Самый невероятный стих Священного Писания


Ошибочное толкование


Глава 23. Имеет ли смысл моя жизнь?


Страдания: смертельные или искупительные?


Так каково же Божие соизволение?


Образ Божий и образ Сына


Грядущее


Процесс начался


Глава 24. Провидение и человек по имени Иосиф


Провидение


Человек по имени Иосиф


Воссоединение семьи


Зло на службе у добра


Домашнее задание

ЭПИЛОГ.
В моей жизни еще не все пропало.


Молчание небес

Когда небеса молчат.

Рональд Данн

style="font-size: 10pt; margin-left: 100px;">
Кай и троим нашим детям, из которых двое с нами —
Стивен Митчел и Кимберли Кай, а третий, Рональд Луис Данн — младший
(1957-1975), перешел в мир иной, — посвящается…

style="margin-left: 100px; font-size: 10pt;">
«Бог
наш на небесах; творит все, что
хочет» (Псалом 113:11).

«И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса» (Откровение 8:1)

КНИГА ПЕРВАЯ. ПУТЕШЕСТВИЕ В БЕЗМОЛВИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Безмолвие

Отметь первую страницу красным карандашом, ибо вначале рана незаметна. (Реб Альс)

Бог Израилев, Спаситель, порой укрывается от нас, по никогда не покидает; иногда мы не видим Его во мгле, по Он всегда рядом. (МэтьютГенри)

Нам нечего сказать, нечем выразить свои мысли, не о чем говорить, нет ни сил, ни желания делать это, по мы чувствуем себя обязанными излить душу. (Самуил Беккетт)

Глава 1. 1973 г. Необычайные пастыри

Была суббота. «Милый, сделай это, милый, сделай
то!»
Минута промедления — и для вас готово очередное поручение,
которое приходится исправно выполнять. Весь день я трудился, не
покладая
рук: подстриг газон на лужайке перед домом, подрезал деревья, вычистил
кладовку и прибрал в гараже. Закончил я все лишь к полуночи и, взвесив
потраченные усилия и объем проделанных работ, поклялся не прикасаться к
домашним делам по крайней мере, в ближайшие лет десять. И вот, когда я
уже направлялся к ванную в предвкушении горячего душа, Кай настигла
меня еще одной просьбой: быстренько сбегать в круглосуточный и
прикупить чего-нибудь к завтраку.

Я
взглянул в зеркало. Ужас! Я был небрит и за целый день не
притронулся к расческе. На мне были засаленная вытянутая футболка и
потертые джинсы с дырами на коленках, а кроссовки находились на
последней стадии разложения. Охранник в магазине наверняка обыскал бы
меня, прежде чем пустить внутрь. В общем, видок у меня был весьма далек
от того, к какому стремится почтенный пастор местной церкви. Но, с
другой стороны, кто ходит по магазинам среди ночи?

Так
вот, скажу я вам, множество народу ходит по магазинам
среди
ночи. Я обнаружил существование целой субкультуры ночных покупателей.
Моя задача заключалась в том, чтобы схватить то, что мне было нужно, и
как можно скорее убраться из этого места, пока кто-нибудь из
моих
многочисленных знакомых не увидел меня в таком виде. Я втянул голову в
плечи, стараясь не смотреть по сторонам. Наконец я пристроился в
очередь к кассе. Передо мной была только одна женщина, и, как на
досаду, она оказалась моей прихожанкой. Бес дернул се обернуться! Она
взглянула на меня и отвела глаза, но потом вновь оглянулась, окинув
меня пристальным взором с головы до ног. И тут ее лицо озарилось, и она
ошарашено произнесла: «Пастор Данн?!». Уж не знаю,
кто из
нас двоих почувствовал большую неловкость. Я пробормотал несколько
бессвязных слов в свое оправдание, на что она сказала:
«Извините,
я не сразу узнала вас без костюма и галстука».

По
дороге домой я много думал о ее словах: «Я не
сразу узнала
вас без костюма и галстука». Она ходила в нашу церковь уже
семь
лет, каждое воскресенье утром и вечером. Я подсчитал, что она слышала и
видела, как я проповедую, но меньшей мере раз
семьсот, — и
она не сразу узнала меня без костюма и галстука. На что же она смотрела
все эти годы — на меня или на мою одежду? Если бы холодной
темной
ночью она, проезжая мимо, увидела на обочине мои костюм и галстук, она
бы, наверное, отметила про себя: «Да это же костюм и галстук
нашего пастора!», но без них она меня не узнала.

Я давно
еще читал где-то, что лучшая маскировка
— это
униформа, потому что люди чаще всего запоминают именно ее, но никогда
не помнят того, на ком она была надета. И я имел возможность убедиться
в этом на собственном опыте. Как-то раз мы с женой и дочкой
вынуждены были просидеть целую ночь в аэропорту в Лондоне в ожидании
своего рейса на США. Там в накопителе собралось не менее сотни наших
товарищей по несчастью. Я обратил внимание на одного мужчину, сидевшего
напротив, который не сводил с меня глаз. Когда он увидел, что я его
заметил, он встал и подошел ко мне.

«Вы
случайно не из Ирвинга, штат Техас?»
— спросил он.

«Вообще-то,
да».

Он
широко улыбнулся и протянул мне руку: «Очень
приятно, я ваш почтальон».

Я был
несколько озадачен, у меня было ощущение, что он
собирается
вручить мне какое-нибудь важное письмо. А пару дней спустя я
уже
стоял у своего почтового ящика, поджидая моего нового знакомого, и он
действительно не замедлил появиться. А раньше я смог бы припомнить
только его униформу. Я не узнал этого человека в Лондоне, потому что он
был в штатском и не выглядел как почтальон. То же произошло и с той
женщиной из моей церкви: она не узнала своего пастора, потому что он
тоже был в «штатском» и не выглядел как пастор.

Меня
посетила удивительная мысль: а скольких пасторов не узнал
я
сам, потому что они не выглядели как пасторы? От скольких благословений
отказался, потому что они казались мне проклятием? Скольких царей я
прогнал со своего порога, потому что они скрывались под лохмотьями
бедняков?

Размышляя
надо всем этим, я вдруг понял, что самые великие
пастыри
из тех, которых посылал мне Господь, были именно «необычные
пастыри» — без униформы и кафедры, — а я
не узнал их,
ибо они не выглядели так, как, по нашим представлениям, должен
выглядеть настоящий священнослужитель.

Глава 2. 1975 г. Самый необычный пастырь

Низкое
декабрьское небо цвета тусклого, потемневшего серебра
нависало над таким же тусклым и серым гробом, вокруг которого собралась
кучка родственников и друзей. Один из присутствующих, близкий друг
семьи, произносил речь:

«Смерти
Ронни не может быть никакого объяснения, и
даже если
бы мы нашли его, то вряд ли в нем был бы прок. Оно не принесло бы нам
облегчения. Тот факт, что мы не можем себе этого объяснить, заставляет
нас оценивать ситуацию с большим благоговением и уважением.

Сомневаюсь,
чтобы кто-нибудь когда-нибудь
оказывал на
вашу жизнь и духовный рост столь же огромное влияние, как Ронни, и
сомневаюсь, что повторение подобного в будущем возможно. Никакое иное
обстоятельство вашей жизни не оставит такого неизгладимого следа в
вашей душе. То, что говорит Писание о Самсоне, справедливо и для Ронни:
«И было умерших (Филистимлян), которых умертвил Самсон при
смерти
своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей».
Жизнь и
смерть Ронни будет воздействовать на нас до тех нор, пока либо не
явится Спаситель, либо мы сами не отойдем в мир иной.

Сейчас
он близок к нам как никогда. Мы ощущаем его присутствие
как
никогда явственно. Мы пребываем в общении с ним через Иисуса Христа,
чего не бывало прежде даже в лучшие времена. Он целостен как личность.
Он все понимает. Он всех любит.

Мы
знаем, что у Рона были видения, которые он называл
«необычными пастырями». Сегодня мы столкнулись с
самым
необычным из всех — со смертью…».

Глава 3. Настоящий момент: обещание читателю

Я пишу
эту книгу из чувства самозащиты. Оглядываясь назад, я
понимаю, что многие проповеди, которые я читал в последние несколько
лет, я строил так, чтобы как-то защитить себя; чтобы ответить
на
терзающие меня вопросы; чтобы отбиться от атакующих меня горьких истин
и от того отчаяния, в которое ввергало меня противоречие между верой и
жизненным опытом.

Возможно,
вам знакомы подобные чувства. Бывают в жизни
времена,
когда все идет исправно и гладко: вы точно знаете, во что веруете, и у
вас нет ни капли сомнений. Но вдруг обстоятельства поворачиваются таким
образом, что вы сталкиваетесь с не менее очевидными, но прямо
противоположными фактами. И если вы хотите сохранить вашу веру, вам
необходимо каким-то образом примирить непримиримое. Как
говорится, «под вопросом оказалось мое онтологическое
спокойствие». [1]

Для
описания такой ситуации прекрасно подходит слово диссонанс.
«Диссонанс
есть: 1) нарушение созвучия, одновременное звучание двух или более
несозвучных тонов; 2) отсутствие в чем-либо гармонии;
несоответствие, противоречие чему-либо» (Словарь
иностранных слов; Советская энциклопедия. М., 1964). У психологов для
этого существует специальный термин «когнитивный
диссонанс». Это когда человек и сам осознает, что
у него
в душе сумбур. От этой какофонии у нас раскалывается голова, лопаются
барабанные перепонки, и мы это отлично осознаем. Наша задача
заключается в том, чтобы избавиться от внутреннего раздражителя. Для
достижения этой цели мы можем либо изменить свои убеждения, либо
исказить реальную действительность так, чтобы подогнать ее под наши
убеждения. «Исследования показывают, что верующие люди не
отказываются от своих убеждений перед лицом обличающих их фактов, они
лишь слегка меняют их, чтобы эти факты нейтрализовать». [2]

В
настоящий момент я каждой клеточкой своего тела ощущаю в
себе
диссонанс. Признаться, я думал, что все эти «необычные
пастыри» остались у меня за спиной, что все это уже в
прошлом, я
достаточно натерпелся, я заплатил по счетам. Я был уверен, что вполне
заслужил «однозначное», ясное знамение, но на деле
получил
«штормовое предупреждение».

В тот
самый день, когда я взялся за перо, мою жизнь потрясло
еще
одно несчастье, и я вдруг почувствовал, что меньше всего хочу не то что
писать, но даже думать о каких-то «необычных
пастырях» или о молчании небес.

Однако
я все же пишу эту книгу. Пишу ее и для самого себя
тоже. Если
уж речь зашла о диссонансе, то в музыке это разнобой грубых бессвязных
звуков, которые не представляют ценности, пока их не упорядочат и не
выстроят в гармоничное сочетание. Так вот, я хочу добиться этого
гармоничного звучания, и я обязательно расскажу вам всю правду и
предоставлю вам все факты, которые обнаружу.

Правда
— правда.

Даю вам
честное слово.


Часть вторая. АНГЕЛОБОРЧЕСТВО

style="margin-left: 100px; font-size: 10pt;">
Пока мы будем противиться Богу, отказываясь следовать Его
воле, мы будем только бессмысленно мучить себя. (Герхарт Терстиген)

style="margin-left: 100px; font-size: 10pt;">
Геройства, за которые мы почитаем человека, нередко
совершаются во тьме и страданиях. (Генри Давид Торо)

style="margin-left: 100px; font-size: 10pt;">
Но как Господь может сотворить такое во мне? —
Позвольте Ему сделать это, и, возможно, вы узнаете. (Джордж Макдональд)

Глава 4. Оборотная сторона жизни с избытком

«Разве
нельзя просто выписать мне
какие-нибудь таблетки?»

Доктор
взглянул на меня поверх моей карточки, улыбнулся и
покачал головой. Он подумал, что это шутка. Но я не собирался шутить.

Я был
совершенно разбит. Сказывались последствия жизни на
бегу.
Десять лет непрерывной работы, перегруженный график, сотни однообразных
гостиничных номеров, нездоровая пища — все это дало о себе
знать.
По пути ко спасению мира я нажил себе расстройство желудка, которое
приводило меня на больничную койку со все возрастающей частотой, что
ставило под угрозу и мое служение, и мой рассудок. Я похудел на
тридцать фунтов и чувствовал себя так же ужасно, как и выглядел,
поэтому-то, собственно, я и находился теперь на приеме у
врача.

Изучив
историю моей болезни, доктор сделал вывод, что все мои
проблемы со здоровьем результат накопившегося нервного напряжения,
столь обычного для нашего времени. Он сказал, что в моем желудке больше
разумного, чем в моей голове, и порекомендовал мне успокоиться и начать
нормальную, размеренную жизнь.

Он
достал мою карточку и начал писать. «Сейчас я
составлю вам
список того, чем вы должны заняться, причем незамедлительно.
Во-первых, я рекомендую вам трехмильные прогулки
четыре-пять раз в неделю но сорок пять минут. И никаких
отговорок! Во-вторых, я настаиваю на, но крайней мере,
двухразовом сбалансированном питании. В-третьих, планируйте
не
менее семи-восьми часов в сутки на сон и не забывайте, что
самый
здоровый сон до полуночи».

Именно
в этот момент я и спросил: «Разве нельзя
просто выписать мне какие-нибудь таблетки?».

Честно
говоря, я вовсе не был расположен к трехмильным
прогулкам, да
еще четыре раза в неделю, а с моим жестким графиком и думать было
нечего о семи-восьми часах сна, ну а о том, чтобы ложиться до
полуночи, просто не могло быть речи. И как, скажите мне, можно говорить
о сбалансированном питании, если мне приходится перебиваться сделанными
наспех бутербродами или разогретыми в микроволновке полуфабрикатами? В
моем представлении «сбалансированное» питание
— это
когда в одной руке у тебя кока-кола, а в другой —
кусок
пиццы.

Я был
слишком занят, чтобы заботиться о своем здоровье. Я
хотел бы
понравиться, но — не меняя при этом стиля жизни. Дисциплина
подчас бывает невероятно неудобна. Мне хотелось просто
какой-нибудь таблетки. И хотя врач заверил меня, что подобной
чудо пилюли не существует, я не теряю надежды и продолжаю
поиски,
так что если вы слышали о чем-нибудь подобном…

Полагаю,
я не единственный больной, жаждущий мгновенного
исцеления
при минимальных усилиях. Многие доктора, с которыми мне приходилось
общаться, рассказывают о пациентах, ищущих способа продолжать жить так,
как они привыкли, но чтобы избегнуть при этом негативных последствий
своего образа жизни. Мне вспоминаются слова Поля Турнье, писавшего о
человеке, пришедшем на прием к врачу:

Он пришел, надеясь отыскать лекарство, благодаря
которому ему
не нужно будет ничего менять в жизни, чтобы он мог продолжать
потворствовать своим капризам и страстям, полагаясь на
чудо пилюлю, способную избавить его от любых неблагоприятных
последствий. Мы всегда ищем легкого пути, всегда стремимся к
быстрым и эффективным действиям. Мгновенное удовлетворение —
в
наши дни самый ходовой товар. [3]

К
сожалению, и к духовной жизни мы подходим с теми же мерками.
Мы отчаянно верим, что все наши трудности могут быть с легкостью
разрешены, стоит только нажать нужную кнопку. Быть может, мы разгадаем
секрет, если посетим этот семинар, прочитаем эту книгу, послушаем этого
проповедника.

И раз
уж речь зашла о проповедниках, должен заметить, что
именно на нас
в большой мере лежит ответственность за то, что многие паши прихожане
занимают подобную позицию. Мы любим проповедовать о торжествующей жизни
во Христе — и людям нравится об этом слушать. Благая весть об
Иисусе действительно несет людям торжествующую жизнь с избытком, однако
беда заключается в том, что мы, когда говорим об этом, имеем в виду
одно, а люди, нас слушающие, толкуют наши слова совсем
по-другому.

Мы
рассказываем им истории о людях, подобных Д. Л. Муди,
которого
внезапно накрыла волна славы Божией прямо посреди улицы в центре
Нью-Йорка, так что ему пришлось искать убежища в собственной
квартире. Он почувствовал, как любовь Божия омыла его, и воскликнул:
«Господи, не отнимай руки Своей от меня!».

«Я
проповедовал об этом множество раз, —
рассказывает Д. Муди. — История была все та же — я
не прибавил от себя ни слова. И каждый раз сотни людей обращались к
Богу».

«Вот
оно! Вот что мне нужно! Вот то, к чему я стремился все
это время!» — оживляемся мы.

Действительно,
это правдивая история, но в ней не вся правда.
И нам
никогда не узнать ее всю. У каждого человека свои тайны между собой и
Богом, и для посторонних они навсегда останутся неизвестными. Об этом
не прочитаешь между строк. Мы видим кого-то на вершине горы,
но мы не знаем, как прошло восхождение и каков будет спуск в долину.

Как это
ни удивительно, но именно поиски того, что может
сделать нас
свободными, заковывают нас же в кандалы. Тюремщики требуют от нас
немедленного изменения, чтобы все наши проблемы были сразу решены. Они
не позволяют нам расти постепенно, шаг за шагом. У них на это не
хватает терпения. Им хочется изменить нас сразу, сейчас, окончательно и
бесповоротно! Они требуют от нас мощного скачка из отрочества в
зрелость, минуя промежуточную стадию. Они ждут, что мы избавимся от
жизненных трудностей путем грома и молнии и куста горящего.

И каков
результат?

Чувство
вины. Что со мною происходит?

Трезвый взгляд на реальную действительность

В
течение своей жизни каждый человек пишет две книги. Первая
— это Книга Мечтаний. Мы пишем ее, пока мы молоды, когда весь
мир расстилается у наших ног и мы с нетерпением стремимся окунуться в
него. Эта книга полна восторга, жажды приключений, романтизма, она
пронизана ожиданием невиданных свершений и прекрасных пророчеств о том,
кем мы станем и чего достигнем.

Вторая
— это Книга Реальной Действительности, и
любое совпадение в ее содержании с книгой предыдущей является в высшей
степени случайным. С самого начала все складывается не так, как мы
ожидаем. Каждый раз Господь застигает нас врасплох, сбивает с толку,
удивляет и поражает. Его стиль общения с нами вызывает в нас досаду.
Сколько раз в своей жизни я сам, подобно Иакову, готов был воскликнуть:
«Истинно Господь присутствует на месте сем; а я не
знал!» (Быт. 28:16). Как только мне начинало казаться, что
все, наконец, налаживается, моя жизнь вновь рассыпалась в прах.

Давайте
вспомним об Иакове. История его жизни не раз помогала
мне понять, как Бог обращается с рабами Своими, как делает из них
достойных людей согласно Своей воле. Это особенно ясно видно в случае,
произошедшем с Иаковом на берегу реки Иавок, описанном в Бытии 32,
когда Иакову встретился Некто. Это прекрасный пример того, какие приемы
порой использует Господь. Нигде в Писании не найти более необычного
пастыря, призванного придать человеку черты образа Сына Божия.

Если вы
незнакомы с Иаковом, позвольте представить его вам.
Начнем с того, что означает имя этого героя и как он его получил.

«Все сыны мои»

С
первой до последней сцены история жизни Иакова напоминает
спектакль, настоящую мыльную оперу. Действующие лица: Исаак, отец;
Ревекка, мать; Исав и Иаков, братья двойняшки.

Рождение
близнецов было ответом на молитву. Мать их Ревекка
была бесплодна, что было знаком упрека всем иудеям, «и
молился Исаак Господу о жене своей, потому что она была бесплодна; и
Господь услышал его, и зачала Ревекка, жена его» (Быт. 25:21).

Но с
самого начала не все пошло гладко: «сыновья в
утробе ее стали биться» (Быт. 25:22). Братья поссорились, еще
не появившись на свет. Их борьба друг с другом была столь ожесточенной,
что Ревекка воззвала к Господу с отчаянной молитвой. Если новая жизнь,
зародившаяся в ее чреве, была дар Божий, настоящее чудо, то откуда эти
разногласия? В ее представлении благословение и распри не вязались друг
с другом.

И
Господь сказал ей: «Два племени во чреве твоем, и
два различных народа произойдут из утробы твоей; один народ сделается
сильнее другого, и больший будет служить меньшему» (Быт.
25:23). Больший будет служить меньшему? Ну, здесь явно пахнет грозой.

И вот
пришел долгожданный день. Исав появился первым старший
брат. Поскольку был он весь красный и косматый, его нарекли Исавом, что
означает «волосатый». За ним не замедлил выйти
Иаков, держась рукой своей за пяту брата, за что и дали ему имя Иаков,
что означает «держащийся за пяту».

Древнееврейское
слово «Иаков» обладает
очень яркой образностью. Оно означает «схватить
кого-то за пятку», «подставить
ножку». Это слово насквозь пропитано обманом и ложью. Оно
означает удар из-за угла. Его употребляют для характеристики
человека, затаившегося в засаде, поджидающего свою жертву, чтобы
поразить ее в спину. Мошенник, обманщик, хитрец таков
«Иаков» по определению. (И такого человека возлюбил
Господь!) Когда пророк Иеремия говорит: «Лукаво сердце
человеческое», он употребляет то же самое слово:
«Иаков
сердце человеческое…» (Иер. 17:9).

И жизнь
Иакова вполне соответствовала его имени. Обманным
путем выманив у брата право первородства, он провел и собственного
умирающего отца, к тому времени уже слепого, получив от него
благословение, предназначавшееся Исаву как старшему брату. Когда Исав
узнает об этом, он восклицает: «Не потому ли дано ему имя:
Иаков? Он взял первородство мое и вот теперь взял благословение
мое» (Быт. 27:36).

Исав
поклялся, что как только окончится траур по отцу его, он
убьет брата. И поскольку рассудительность — неотъемлемая
составляющая подлинного героизма, Иаков последовал совету матери и
бежал в дом к дяде Лавану в Харан.

Все это
случилось двадцатью годами ранее упомянутых мною выше
событий. Но вот наступает время Иакову отправляться назад домой. Исав
же идет ему навстречу, и с ним четыреста человек.

Иаков
тут же разделяет своих людей на два стана, для того
чтобы, если Исав нападет на один из них, другой смог бы спастись. А
затем он посылает Исаву в подарок двести коз, двадцать козлов, двести
овец, двадцать овнов, тридцать дойных верблюдиц с жеребятами их, сорок
коров, десять волов, двадцать ослиц и десять ослов. Вы можете себе
представить по размерам этой взятки, как разбогател Иаков за эти
двадцать лет.

С
наступлением ночи Иаков переправил вброд через Иавок двух
своих жен, Лию и Рахиль, одиннадцать сыновей и двух рабынь. А затем
перевел туда же все, что у пего было.

И вот,
помолившись Господу об избавлении от руки Исава, ему
ничего не оставалось делать, как только ждать. По крайней мере, так он
думал.

И
остался Иаков один. И боролся Некто с ним до
появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра
его, и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал
ему: отпусти Меня, ибо взошла заря.

Иаков
сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь
меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков.

И
сказал: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль;
ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь. Спросил и Иаков,
говоря: скажи имя Твое. И Он сказал: на что ты спрашиваешь о имени
Моем?
И благословил его там. И нарек Иаков имя месту тому: Пенуэл; ибо,
говорил он, я видел Бога лицем к лицу, и сохранилась душа моя. И взошло
солнце, когда он проходил Пенуэл; и хромал он на бедро свое. Поэтому и
доныне сыны Израилевы не едят жилы, которая на составе бедра, потому
что Боровшийся коснулся жилы на составе бедра Иакова. (Быт.
32:2432)

То, что
для израильтян эта история имела особую значимость,
ясно из трех фактов: во-первых, Иакову было дано новое имя
— Израиль; во-вторых, место, где все происходило,
нарекается Пенуэл, что означает «лице Божие»;
в-третьих, возникает ритуальный запрет на употребление в пищу
жилы из состава бедра животного.

И в чем
же эта значимость? Здесь показано, как Господь
обращается со Своим народом. Здесь показано, как Господь сделал из
Иакова Израиля. Здесь показано, как Господь сотворил принца из нищего.
Здесь показано, как Господь берет нас, какие мы есть, и делает из нас
тех, кем мы должны быть.

И это
— вы готовы? — это битва
до наступления зари.


Глава 5
Наши самые напряженные схватки — это битвы с Богом

Итак,
представим себе эту сцену. Иаков один в темноте,
исполненный ожидания, смутных предчувствий и беспокойства. Что принесет
ему грядущий день? Примет ли брат его дар (читай: взятку) или
безжалостно погубит Иакова? Он весь в напряжении, натянут как струна.

И
вдруг,
откуда ни возьмись из темноты на него выскакивает
«Некто» и валит с ног.

Как вы
думаете, что при этом подумал Иаков? Кто это? Исав?
Наверняка это первое, что пришло ему в голову в тот момент: Исав
незаметно подкрался и напал на него врасплох.

Возможно,
это был один из людей Исава, наемный убийца,
специалист своего дела. Или это мог быть какой-нибудь
головорез, грабящий одиноких ночных путников.

А
может, Иаков подумал, что это, вообще, водяной, не желающий
пускать его на другой берег реки, — в те времена люди верили
в подобные вещи. В их представлении водяные были кем-то вроде
местных шерифов, стоявших на страже своих владений и преграждавших путь
разным проходимцам.

Или,
как предполагали древние раввины, это, в конце концов,
мог быть и ангел-хранитель Иакова! [4] Как вам подобная
мысль? Насколько же ужасен должен был быть характер у
бедного Иакова, что даже его собственный ангел-хранитель
вместо того, чтобы защищать, сам же нападает на него?!

Или…
Кто его знает? Я, конечно, не могу сказать,
что подумал Иаков о своем незваном госте, однако я могу смело
утверждать, что знаю, чего Иаков не подумал. Он
совершенно точно не подумал: «О радость! Друг пришел
благословить меня!».

Ему и в
голову не могло прийти, что это был Господь Бог,
поскольку он то просил Бога спасти его. Нет, это мог быть
лишь некто со злыми намерениями. Это походило не на жест благодетеля, а
на нападение врага.

А
потом… Потом каким-то непостижимым
образом Иаков вдруг понимает, с кем имеет дело. Это было как озарение:
его неведомый обидчик — «Некто», как
сказано в Бытии, пророк Осия (гл. 12) называет его
«Ангелом», — так или иначе, мы знаем, что
это был Господь.

Иаков
молился Богу о защите от Исава, но на деле ему нужна
была защита от Бога. Его главным противником был не Исав, его
противником был Бог.

Какое
откровение! Оно перевернуло весь внутренний мир Иакова,
ибо с этой точки зрения все паши битвы и конфликты приобретают совсем
иной смысл. Враги превращаются в служителей, чудовища — в
пастырей. «Мы не всегда узнаем в них Бога. Он часто является
нам в необычном виде, как некая сила, не позволяющая нам оставаться в
покое, как, например, в случае с Иаковом. Но порой Он являет Себя как
Бог. Когда это происходит, мы вдруг понимаем, что эта неведомая сила и
есть Господь, в Чьих руках мы находимся и Кто представляет для нашей
жизни максимальную угрозу, но и самое надежное убежище».[5]

Наши
самые напряженные схватки — это битвы с Богом,
а не с дьяволом. Я ни в коем случае не отрицаю существования духовной
брани с сатанинским сонмищем. Я лишь хочу сказать, что порой нам легче
сказать «нет» дьяволу, чем «да»
— Богу.

Для
того чтобы проиллюстрировать эту мысль Священным Писанием,
нам не нужно далеко ходить — вспомните Авраама. Когда Господь
сказал ему, что благоволение Его будет на Исааке, а не на Измаиле,
патриарх воскликнул: «О, хотя бы Измаил был жив перед лицем
Твоим!» (Быт. 17:18). Он перечил Богу, а не дьяволу.

А Иов?
Этот многоуважаемый ветеран путешествует из одной книги
о человеческих страданиях в другую, и читаемое вами произведение тоже
не будет исключением. В истории страдальца Иова, начиная уже с третьей
главы, о сатане ничего не слышно, и, вообще, он играет в этой
«пьесе» второстепенную роль: он является орудием в
руках Провидения.

И хотя
все несчастья на Иова навел сатана, именно Господь
первым обратил внимание дьявола на этого непорочного праведника. Иов и
сам ни разу не помянул беса, ни разу не обвинил его в своих бедах. Как
справедливо заметил блаженный Августин, Иов не сказал: «Бог
дал, сатана взял». Книга Иова — это история не
пассивного смирения, но активного протеста, протеста против Бога. Битву
Иов ведет не с сатаной, а с Господом Богом.

Иеремию
называют «плачущим пророком» и не
без причины. В течение более сорока лет он проповедовал своим
соплеменникам жесткое и суровое слово Божие. Еще до того, как Иеремия
был зачат в утробе матери своей, Господь поставил его, сына священника
из Анафофа, пророком над народами.

Сначала
все шло прекрасно. Он говорил с Богом:
«Обретены слова Твои, и я съел их; и были слова Твои мне в
радость и в веселие сердца моего» (Иер. 15:16). Но йотом все
изменилось. В предостережение и в назидание всем иудеям Иеремии не
велено было жениться. За весть, которую пророк нес людям, они гнали его
от себя и в родном городе помышляли убить его. Он был заключен в
темницу, посажен в колоду, его хотели лишить жизни священники и пророки
Иерусалима, его принародно унижали, бросали в яму.

Убитый
горем, этот одинокий пророк взывает к Богу, надеясь
снискать у Него понимание и облегчить свои страдания. И как отвечает
ему Господь? Слушайте:

«Если
ты с пешими бежал, и они утомили тебя, как же
тебе состязаться с конями? и если в стране мирной ты был безопасен, то
что будешь делать в наводнение Иордана?» (Иер. 12:5).

Не будь
таким плаксой, Иеремия. Думаешь, тебе плохо? Так будет
еще хуже. Ты хочешь все бросить? Но ты еще не сделал и шага.

Тяжелей
всего Иеремии было не с народом жестоковыйным, который
отвергал проповедуемое пророком слово и хотел убить его; тяжелей всего
ему было с Богом, призвавшим его на служение.

Можно
также упомянуть и пророка Аввакума. В его небольшой
книге мы находим его страстные упреки Богу, его возмущение
несправедливостью этого мира и процветанием нечестивых, недовольство
тем, как Господь наказывает виновных.

И, в
конце концов, Сам Иисус. Хотя я с некоторым опасением
осмеливаюсь коснуться этой священной темы, Его терзания в Гефсимании
накануне распятия непередаваемые. Лишь небрежно оброненные слова,
слабые
намеки говорят нам о Его переживаниях. Сказав ученикам Своим, что душа
Его скорбит смертельно, Он…

Отошед
немного, пал на лице Свое, молился и говорил:
Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я
хочу, но как Ты. (Мф. 26:39)

Трижды
произнес Господь молитву сию. Явился же Ему
Ангел с небес и укрепил Его. И, находясь в борении, прилежнее молился;
и был пот Его, как капли крови, падающие на землю. (Лк. 22:43,44)

Когда
Христос только начинал Свое служение, Он сорок дней и
ночей провел в пустыне в посте и молитве, и потом, будучи уже физически
истощен, Он был искушаем дьяволом. Нам не известно, насколько
ожесточенной была их схватка, но мы точно знаем, что тогда у Иисуса не
проступал кровавый пот. А кто может измерить всю горечь Его
предсмертного крестного возгласа: «Боже Мой! Боже Мой! Для
чего Ты Меня оставил?».

Как имя твое?

Почему
эта битва всегда столь ожесточенная? Да потому, что
Господь хочет изменить нас, а мы не желаем меняться. По крайне мере, не
так радикально и не так, как задумал Бог. Я говорю о реальных
переменах. Не о пластической операции, а о полостной. Вот
чего добивается от нас Господь. Он хочет проникнуть в самые глубины
нашего естества и вырвать «Иакова» из наших
внутренностей.

Как вы
думаете, почему ангел спросил Иакова, как того зовут?
Он что, сам не знал? Неужели Бог послал его просто так, с неким
безымянным ордером на арест с пустой графой «Ф. И.
О.»? Я в этом сильно сомневаюсь.

Признания
вот чего добивался от Иакова ангел. Не информации, а
признания. На древнееврейском языке личность человека выясняли
вопросом: «Кто ты?». Когда же кого-либо спрашивали: «Как тебя зовут?»,
имелось в виду
совсем иное. Здесь уже дело касалось характера человека, затрагивалось
значение его имени.

Ты
жаждешь благословения? Как сильно ты стремишься к нему? А
как тебя зовут, каково твое настоящее имя, вскрывающее глубинные,
темные закоулки твоей души?

Бог
хотел заставить Иакова взглянуть в глаза правде о себе
самом, а подобное всегда вызывает сопротивление. Английский поэт Т. С.
Элиот сказал однажды, что человек не в силах вынести слишком много
правды за один раз, а тем более правды о себе. Наша способность к
самообману поистине огромна, — благодаря ей мы и держимся на
плаву.

«Ну
так скажи мне, произнеси это вслух! У тебя нет
иного выхода. Ты никогда не сможешь разобраться в своей жизни, пока не
разберешься, что означает твое собственное имя!»

И этот
человек воскликнул: «Иаков!».
Точнее, он выкрикнул: «Обманщик! Мошенник! Жулик!
Проходимец!».

А что
бы выкрикнули вы? А я?

Позвольте
мне промолчать.

На второй круг

Однако
это уже не первая встреча Иакова с Богом. За двадцать
лет до этого события была еще одна. В Вефиле. В первую ночь Иакова в
изгнании. Когда он уснул, ему приснился удивительный, необыкновенный
сон. Он увидел лестницу с небес на землю и ангелов, восходящих и
нисходящих по ней. А на верху ее стоял Господь, Который говорил с
Иаковом и обещал пребывать с ним всегда и везде, куда бы тот не пошел.
И сказал Бог, что однажды Он возвратит Иакова в дом его (Быт.
28:1022).

Вот это
случай, так случай! Посмотрите, какое сильное
впечатление он произвел на Иакова: там же, не сходя с места, он
поставил памятный знак, подтверждающий его обязательства перед Богом,
он также поклялся отдать Богу десятую часть всего, что наживет с
годами. Вот бы и мне пережить что-либо подобное! Господи,
покажи мне ангелов, и я буду в порядке; позволь взглянуть на них хоть
одним глазком, и я исправлюсь; даруй мне увидеть такое, и я сделаюсь
новым человеком. Ну сами подумайте, как такое видение повлияло бы на
вашу духовную жизнь?

Но вот
перед нами Иаков двадцать лет спустя, и, похоже, он
нисколько не изменился.

Даже
страшно становится при мысли, что самые впечатляющие
события нашей жизни могут пройти мимо нас, не задев нашего сердца и не
произведя в нас никаких перемен.

Итак,
Иаков вот-вот снова увидит Бога. Но эта
встреча будет совершенно иной. В первый раз все было захватывающе и
вдохновенно; на сей раз, он соприкоснется со страхом и болью. Но
главное, Иаков не останется прежним — он похромает прочь,
преображенный, как сказочный принц. Иногда секрет победы состоит в том,
чтобы проиграть нужную битву.

От малого к большому

По мере
того как мы взрослеем, наши битвы с Богом становятся
яростней, временами — болезненней; вопросы, которые мы
решаем, — серьезней, а результаты — существенней.

Будучи
подростком, я был абсолютно уверен в том, что, когда я
вырасту, все мои битвы с Богом утихнут, а йотом и вовсе прекратятся.
Так я думал, когда мне было шестнадцать, когда мне было двадцать, когда
мне было тридцать, сорок, пятьдесят! Сейчас я мечтаю о том, чтобы мои
сегодняшние проблемы были вроде тех, из-за которых я
переживал в шестнадцать лет. В том возрасте мы просили Бога избавить
нас от прыщей, теперь — от раковой опухоли.

Я не
думаю, что одно единственное событие способно
перевернуть жизнь человека, преобразив его раз и навсегда. Серьезные
проблемы не решаются в один день. Жизненно важные решения не
принимаются в минутном порыве под впечатлением от богослужения. Такие
вещи происходят постепенно, в течение какого-то времени, они
зреют в нас, когда мы одни и мы во тьме.

Именно
так произошло с Иаковом. Господь явился ему под видом
некоего агрессора. Подобно хитроумному разбойнику, этот
«Некто» хотел застать свою жертву врасплох,
беспомощным и беззащитным. Он дождался, покуда «остался Иаков
один», так что никто не смог бы оказать ему поддержку. Эту
историю читаешь как сценарий, в котором тщательно прописаны все детали,
вплоть до такой мелочи, как игра слов: битва Иакова при Иавоке. Все
происходит по заранее продуманному плану.

Он
остался один. И каждый человек остается один, один на один
с Богом. Любые жизненные ситуации в конечном счете сводятся к одному:
Бог и ты.

Поскольку
было темно, Иаков не мог узнать своего обидчика. Так
же происходит и с нами. Мы понимаем, что боремся с кем-то, но
мы не знаем с кем именно. Кто это — Бог? Дьявол? Мы сами?

И этой
схватки не избежать. У Иакова не было иного выбора, и
ему пришлось сражаться. Примечательно также и то, какой способ избрал
для этого Нападавший: борьба. Дело в том, что если кто-нибудь
вдруг даст вам кулаком в нос, вы, при желании, можете спокойно
развернуться и убежать прочь; если же этот кто-то нападает на
вас из-за угла, обхватывает вас сзади двумя руками и валит на
землю, то хочешь — не хочешь, но драться вам с ним
все-таки придется.

Иаков
двадцать лет находился в бегах. И вот Господу удалось
изловить его, скрутить и оставить одного, чтобы тот, наконец,
встретился с Ним лицом к лицу.

Мы
бежим от присутствия Божия, даже если служим Его делу. Мы
говорим с Ним, но не смотрим в глаза, чтобы Господь не пробил нашу
оборону и не увидел нас в истинном свете. Бог все же настигает и
повергает нас, но делает Он это для того, чтобы благословить.

Однажды
мой приятель признался, что искрение восхищен моей
преданностью Богу и рвением в служении Ему. Я попытался рассказать ему
всю правду, но он меня просто не понял. Дело в том, что, оглядываясь
назад, на все эти годы, проведенные в работе, я не обнаруживаю никакого
добровольного подчинения Богу со своей стороны, никакой жертвенности,
никакого героизма. Скорее, я ощущаю, что это действовал не я сам, что в
моей жизни действовал Господь, что это не я выбирал, как мне поступить,
но меня выбирали для той или иной миссии. Я напоминал скорее рекрута,
чем волонтера. А что касается смирения, так оно было той же природы,
что смирение зажатого в угол человека. Бог преградил мне дорогу и
изматывал меня до тех пор, пока я не крикнул, как в детстве:
«Сдаюсь!». Или я крикнул:
«Иаков!»? Конечно, мы должны принимать во внимание
право человека на выбор и меру его ответственности при принятии
решений, однако я уверяю вас, что в моем случае ни о каких благородных
жертвах речи не идет. Я лично считаю, что Господь тащил меня все эти
годы за шкирку, в то время как я упирался и визжал.

Я
слишком хорошо себя знаю. В глубине души я настоящий
бунтарь, и, если бы Бог оставил меня одного, я обязательно сбежал бы.

Но
самое удивительное во всем этом то, что именно осознание
моего положения дает мне покой и уверенность в завтрашнем дне,
поскольку я знаю, что Господь возлюбил меня всем сердцем и, несмотря на
мое упрямство, Он не оставит меня наедине с самим собой. Он будет
преследовать меня Своей настойчивой любовью и не даст мне ускользнуть.

Я
спокоен еще и потому, что знаю: каковы бы ни были
обстоятельства, это Господь привел меня туда. Я уверен, что по Его
великой милости я оказался там, где я оказался. Его благодать не
покидала меня ни на минуту, и она же приведет меня домой. Хотел бы я
заявить, что на самом деле я сам Его об этом попросил, что я и сам
всегда был рад подчиниться Его воле. И я честно пытался, и не раз, но
— увы. У меня не хватало смелости, не хватало решимости, не
хватало любви. Но Господь всякий раз приходил мне на помощь.

Мы в Instagram

Подписаться на обновления

Подписывайтесь на наши обновления и узнавайте первым о выходе новых материалов